Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

На итальянском фронте

О чем бы ни пели итальянцы, у них всегда получается мелодично. Можно было бы подумать, что это песня о несчастной любви.



Примерный перевод:

Огонь и пулеметы

Помолчим об этой войне, которая будет длиться вечность. Сколько ребят погибло, чтобы завоевать клочок земли. Огонь и пулеметы, стреляют орудия, чтобы занять эту позицию: ура! вперед! Проклятые окопы, сколько ребят погибло в них. Закончится же это истязание? Об этой войне больше ни слова. О, Сан Микеле, гора, пропитавшаяся итальянской кровью. Столько попыток, но бессмысленно идти на Горицию. От Монте Неро до Монте Капуччио, до самой высоты Добердо уничтожен целый полк, и никто не вернулся обратно. Огонь и пулеметы, стреляют орудия, чтобы занять эту позицию: ура! вперед!

О Первой мировой, значит...
Collapse )

***

Чудесная зарисовка о Сараево. Не могу не процитировать.

Когда-то давно жил в городе Сараево человек по имени Стефан Мезе. Он приехал с чужбины в нищую Боснию еще до Первой мировой войны; в нем смешались австрийская, венгерская и чешская кровь с примесью крови евреев-ашкенази. Стефан Мезе всю жизнь был официантом, но его блистательная карьера оборвалась в отеле "Европа" знаменитого Ефтановича с выстрелом юного Гаврилы Принципа.

(...) Он был владельцем единственной в мире своеобразной коллекции меню, в числе жемчужин которой было меню последнего ужина эрцгерцога Фердинанда, а также карта вин с "Титаника".

(...) Каждый день ровно в полдень Стефан Мезе появлялся в окне своей конуры и кормил голубей. Посколько он начал делать это еще в 1908 году, многочисленные поколения сараевских голубей привыкли к полуденному ритуалу, намертво врезавшемуся в их голубиные души, и с каждым годом их прилетало все больше и больше, полностью закрывая старенький домишко - его окна, трубы и крышу - сизым облаком трепещущих крыльев.

Потом, где-то в середине пятидесятых дом снесли (...) Стефан Мезе получил новую, приличную квартиру, но до самой смерти ежедневно ровно в полдень приходил на площадку, где некогда стоял его дом, с карманами, полными кукурузных зерен.

И вот чудо из чудес! В момент, когда церковный колокол возвещал полдень, небо над главной улицей меркло: со всех концов Сараево слетались голуби - с обрывов Бистрика и с Башчаршии, голуби из Чуфутняка и Голубняка, из Ковача и Вратника, сизые птицы с Требевича и стаи с Берега - бесчисленные сараевские эскадрильи голубей.

(...) Неожиданно, так же как и прилетели, птицы одним мановением крыла, словно по какому-то молчаливому голубиному уговору, рванулись туда, откуда появились - каждая стая по своему курсу, каждая птица со своей стаей.

(...) Я вспоминаю это призрачное видение и нынешней ночью, когда родной город потерян для меня навеки.

(...) Старое Сараево некоторое время парит в воздухе, после чего вновь исчезает, оставляя меня без утешения.


Момо Капор "Хроника потерянного города" (Сараевская трилогия). Кому интересно Сараево - всячески рекомендую.

Еще прекрасное оттуда же:

... Прошли годы, и улица вновь закипела, когда по ней прокатились демонстрации против Италии, которая проиграв войну, из которой мы вышли победителями, захотела отнять вроде как наш город Триест, хотя мы даже не знали, где он находится.

Переживая ноябрь

По следам мексиканского фольклора


«Калавера Катрина» (Череп Катрины). Гравюра Хосе Гуадалупе Посады (1913). Обаятельная мексиканская смерть.

Каждый год 31 октября я смотрю «Фриду». Мне кажется очень подходящим проводить Канун Дня всех святых, или Дня мертвых, в компании мексиканцев с их иронично-обреченным отношением к смерти.

На следующий день наступает ноябрь, самый потерянный месяц года, маята и безвременье, затканное пауками небо, фонари вместо солнца. Сладкий период депрессии.

Этой осенью вовремя посмотреть «Фриду» не удалось, зато я вдоволь побродила в нижних мирах под присмотром ангелов-телохранителей с медицинским образованием. Бодрость духа – залог выздоровления, но попробуй-ка сохранить ее, находясь в кунсткамере, где по коридорам вместо людей сочатся их бледные тени. В тот момент, когда нервы начали сдавать, и я изготовилась жалеть себя – пришла она. La Llorona. Плакальщица. Так мне показалось.
Collapse )